Вера в рубль. Что думают о кризисе в провинции

snob-logo-100x28Мария Эйсмонт поездила по Северному Уралу, чтобы посмотреть на кризис глазами жителей моногородов

Мы едем из Екатеринбурга в Краснотурьинск, 60-тысячный город на Северном Урале. На машине это 5-6 часов, но если нигде не останавливаться, то часа за четыре с половиной можно доехать. Водитель сосредоточенно смотрит перед собой и грызет семечки. Больших размеров стиральная машина — как потом выяснилось, европейского производства — занимает весь багажник нашей «мазды», поэтому наши чемоданы стоят в ногах у владельца стиральной машины. Он сидит сзади меня, мне слышен только его голос. Он рассказывает, что работает на производстве промышленных холодильных установок для магазинов. Производство отечественное, но многие детали импортные. А доллар, сами видите, как подрос. Вот и думаем, как жить дальше, но цены будем поднимать — это точно. Однако социологи утверждают: несмотря на экономические трудности, россияне продолжают демонстрировать единение с президентом и одобрять его деятельность на посту главы государства. Мы не претендуем на то, чтобы проводить полноценное социологическое исследование, мы просто послушали людей, которые почувствовали кризис на себе, чтобы понять, как они себе его объясняют и что намерены с этим делать.
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
  Руслана и Алексей Троховы, предприниматели, Екатеринбург: «Хочется получить прибыль, но это же не значит, что надо совесть за валюту продавать» В шкафу в одной из детских комнат в просторной квартире предпринимателей Русланы и Алексея Троховых в Екатеринбурге стоят в ряд маленькие пластиковые и стеклянные бутылочки. В них Руслана коллекционирует моря. В каждой бутылочке — вода из какого-то моря. Есть Красное, есть Черное, есть Персидский залив — он почему-то зацвел. Какие-то моря Руслана набирала в бутылочку сама во время путешествий, другие ей привозили друзья. А еще, говорит Руслана, она мечтала купить квартиру у моря — в Сочи. Руслана и Алексей занимаются бизнесом десять лет. Начинали с палатки на рынке, сейчас владельцы магазина мужской одежды в Краснотурьинске. С гордостью говорят о том, что добились всего сами и что честно платят налоги. Торговля последний год идет не так бойко, как раньше, но предприниматели научились зарабатывать на бирже: прибыль от торговли они вложили в акции российских компаний — «Аэрофлота» и Сбербанка. Мечта о квартире в Сочи выглядела вполне досягаемой. «Когда начали происходить эти события, в связи с Украиной, с Крымом, резко же обвал произошел, — рассказывает Руслана. Она связывает падение рубля прежде всего с украинскими событиями. — Когда у них (в Крыму) референдум прошел, наши вошли, наши взяли под защиту, практически на следующий день санкции против нас применили и рухнул рынок. Это было очень болезненно, потому что на глазах потеряли практически половину». А потом был «черный понедельник», а за ним «черный вторник», и Алексей позвонил Руслане и сообщил, что потерял вторую половину.
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
  Тогда Руслана села за компьютер и написала пост: «Мне кажется, я осталась одна из тех, кто еще верит в рубль, в страну, в правительство и в тот курс, которым они нас ведут. Вот такая вот патриотка, может дура, может наивная, и глупая, но верю и продолжаю грустно, но с надеждой следить за новостями. Наверное, как в цирке: вот сейчас, еще мгновение и фокусник вытащит из рукава ту самую спасительную карту, про которую мы думали, что она потерялась навсегда. Вот же она, смотрите! И все было не напрасно, зря паниковали...» Пост собрал более 500 комментариев. Были слова поддержки, были и оскорбления. Несколько комментаторов отметили, что, судя по фотографии, автор поста — блондинка. — Да, мы вот живой пример того, как мы на этих санкциях потеряли все, что у меня было детям отложено за 10 лет, — говорит Руслана, мать троих дочерей, младшей из которых нет и двух лет. — В любом случае, даже если мы потеряли, все равно мы поддерживаем… — Я считаю, что в любом случае вся наша внутренняя и внешняя политика, она правильная, — вступает Алексей. — Ну, вводят они эти санкции, но они просто пытаются Россию прогнуть под себя, чтобы мы выполняли то, что они хотят. А для чего? У нас Россия — очень сильная держава, очень богатая держава, мы можем в принципе жить автономно полностью. В магазине Русланы и Алексея постепенно меняется ассортимент: российский трикотаж вытесняет турецкий. Покупателей мало, но дело не в качестве отечественного производителя, которым предприниматели довольны. Просто в городе все меньше платежеспособных людей.
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
  Руслана и Алексей, конечно же, много смотрят телевизор. Но телевизор — не единственный их источник информации. Они знают, например, что история с распятым мальчиком — неправда. («Журналисты сделали ошибку, что так и не извинились за ложную информацию — она же ложная была, даже ополченцы сами это подтвердили».) Они знают про заблудившихся десантников. К информации о погибших десантниках из Пскова относятся с недоверием. Но в итоге признают: да, на востоке Украины воюют наши добровольцы. И правильно делают. — Я бы сама в ополчение пошла,  — признается Руслана. — Вот то безобразие, которое там творилось… Я б сама взяла в руки оружие и пошла бы защищать. Когда мы едем забирать их среднюю дочь из школы, к машине подходит шатающийся мужчина и пытается что-то сказать. Алексей закрывает окно, но Руслана говорит: «Погоди, давай узнаем, что ему надо, вдруг ему плохо?» — «Да он просто пьян», — отвечает Алексей и рассказывает, как его жена бросается на помощь всем подряд, кто, как ей кажется, находится в беде. Вот недавно пыталась помочь лежащему на улице человеку, который оказался пьяным и в итоге ее обматерил. — Я слышала, вы собирались поехать в Луганск? — Ну, в итоге решили не ехать, конечно. Первый такой порыв был, да, поехать, взять в руки оружие и защищать людей своих. Бороться с фашизмом. Но потом решили не ехать, да. В столовой на стене висит фотография на фоне Эйфелевой башни. В Париже им очень понравилось, но если что — готовы отказаться от поездок в Европу. Автомобиль у семьи американский, в кредите, и кредит, конечно, давит. «Надо будет — продадим, и возьмем нашего производителя, наш автопром», — спокойно и уверенно говорит Алексей. А его жена добавляет: «Понятно, что хочется заработать, хочется получить прибыль, но это же не значит, что надо совесть за валюту продавать». 18 декабря Руслана написала в своем блоге обращение к своему президенту: «Удачи тебе сегодня!!! До большой пресс-конференции чуть меньше часа, а чего-то так волнуюсь, как будто сама ее давать буду. Как бы там ни было, мое сердце сегодня точно с тобой!» В отличие от поста о вере в рубль, эта запись осталась без комментариев.   Александр Жуков, предприниматель, Краснотурьинск: «Я прошу Бога, чтобы я был счастлив, доволен жизнью и верил в рубль»
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Индустриальный парк «Богословский»
  У 38-летнего предпринимателя из Краснотурьинска Александра Жукова план на ближайшее будущее такой: сначала сдать помещение своего магазина в аренду.  Потом переехать в Екатеринбург и попробовать найти там какую-нибудь работу. Дальше — как получится. Проблема в том, что на его предложение за полтора месяца не откликнулся ни один потенциальный арендатор. А судя по тому, что город пестрит объявлениями о сдаче помещений, может, и не откликнется. Вторая проблема заключается в том, что каждый второй потерявший работу рабочий или разорившийся предприниматель из Краснотурьинска и других городов Северного Урала намеревается искать работу в областном центре. За несколько дней до Нового года Александр закрыл свой небольшой магазин женской одежды, которому посвятил немногим менее 20 лет жизни. Первый удар пришел от крупных торговых сетей, составивших серьезную конкуренцию городскому малому бизнесу. Второй и, пожалуй, самый серьезный удар городские предприниматели получили год назад, когда на заводе закрылся электролизный цех. Сразу несколько сот человек, в том числе многие высокооплачиваемые рабочие, оказались на улице. Уже тогда дорогую турецкую одежду почти перестали покупать, и Александр перешел на более дешевую китайскую. Но потом отменили багажный вагон поезда из Москвы, на котором Александр завозил товар в город, а как только договорились с проводниками пассажирских вагонов, отменили весь поезд. Последней каплей стало падение рубля. — Кто сейчас будет что открывать? — Александр везет нас по городу и перечисляет магазины, которые недавно закрылись или вот-вот закроются. — Впереди сплошная неизвестность. Вернее, известность, в которой мы не можем сами себе признаться. Краснотурьинск — один из наименее благополучных моногородов. Его градообразующее предприятие — Богословский алюминиевый завод, принадлежащий Олегу Дерипаске, уже давно не выдерживает конкуренции и постепенно  закрывается. Слишком высокие тарифы на электроэнергию делают производство алюминия нерентабельным. Два года назад Краснотурьинск попал в составленный Минрегионом список моногородов, нуждающихся в поддержке: здесь должен быть построен индустриальный парк «Богословский» с новыми высокотехнологичными рабочими местами. Пока он существует только в проекте и в виде картинки на щите на фоне полуразвалившегося-полуразобранного здания одного из бывших цехов завода.
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
  Помимо потери бизнеса в 2014 году Александр потерял общий язык с собственными родителями. Яблоком раздора стали события на Украине. И отец, и мать Александра горячо поддержали присоединение Крыма. Сына — то ли в шутку, то ли всерьез — называют «пятой колонной» за то, что он не поддерживает Путина. Оба всю жизнь проработали на заводе. Владимир Эдуардович был начальником участка мокрого размола, потом начальником глиноземного цеха, потом главным заводским химиком и заместителем секретаря парткома. Галина Петровна 40 лет проработала аппаратчиком в глиноземном. — Вы с «Дождя»? Вам Саша сказал, как я отношусь к «Дождю»? – встречает нас Галина Петровна. — Да, сказал, что вы не любите «Дождь». Она с облегчением выдыхает: хорошо, что никто не обиделся. Вообще, говорит Галина Петровна, ей нравится, когда есть плюрализм мнений. Поэтому ее любимая программа — политическое ток-шоу Соловьева на Первом. — Здорово нравится, потому что узнаешь очень много мнений большого круга людей. Не один, который вдалбливает тебе: вот так и не иначе, а много. А ты уже соображаешь, формируешь свое мнение. — А во время просмотра ты замечаешь разницу между мнениями людей? — интересуется ее сын. Галина Петровна на мгновение задумывается, потом отвечает: — Понимаешь, вот сейчас это мнение практически совпадает с моим. Большинство людей, которые выступают (в программе у Соловьева), имеют мнение, которое совпадает с моим. Мы пьем чай в гостиной. На столе — фрукты, варенья, конфеты, печенье, и пирог собственного изготовления. Понятно, что, когда Александр говорит родителям «Нам жрать скоро нечего будет», в этом доме сегодня это звучит нереалистично.  — Видишь: загнулись полностью, магазин закрыли. Никакой перспективы, куда на работу ломиться? Куда уезжать? Мы там никому не нужны. Вы же видите, как все хреново становится. — Ну и что,  — отвечает мама. —  Я получаю 15 тысяч пенсии, и папа получает 15 тысяч пенсии. Нам тридцать тысяч на двоих хватает, прекрасно живем. Они заметили рост цен в магазинах, как его не заметить. — Мы все время брали груши, — рассказывает Владимир Эдуардович. — Все, теперь для нас этот продукт закрыт — 107 рублей за килограмм. Бананы будем есть, мандарины и апельсины. — То есть ничего, это вас абсолютно никак не тревожит? — спрашивает Александр — Свекла есть, морковка тоже, — продолжает Владимир Эдуардович. — Без пессимизма! — добавляет Галина Петровна. — Тем более, — напоминает Владимир Эдуардович, — что и Путин, и Медведев заверили, что никаких сокращений по социальным программам не будет!
Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором
Родители Саши Жукова
  — Я не говорю, что у нас все прекрасно, — заверяет Галина Петровна. — Много плохого. Я бы на месте Путина каждого олигарха заставила, чтобы не было вот этих вот офшоров. — Вы, товарищи, пейте чай, а то остынет, — говорит Владимир Эдуардович — Потом, если бы я была Путиным, — продолжает Галина Петровна, — я бы не остановилась на Крыме. До Киева я бы дошла. Вот прямо войсками. — Если это приведет к развалу страны, приведет к обнищанию, озверению, стоит ли Крым этого? — начинает заводиться Александр. — Ты нарисовал нереальную картину, этого не будет, — повышает голос и его мать. — То, что сложнее ситуация будет, это мы с тобой обсуждали. А теперь говорю: наплевать. Ремень затянем. — Ты думаешь, что люди не выйдут? — Нет, не выйдут. И не потому, что люди быдло. — А почему? — А потому что людям нужен Крым! Александр везет нас от своих родителей с любезно завернутыми кусочками манника в пакете. — Пока телевизор не выключится, это ничего не пройдет, — подытоживает он. — Никакая голодуха, ни ситуация с рублем, ни с едой. Люди не в себе просто, реально не в себе. Это все из-за телевизора, из-за этой пропаганды. Какая-то болезнь, которой заражаются через телевизор. — Почему же вы тогда не заразились? — Понятия не имею. Я прошу Бога, чтобы на меня подействовало. Я прошу Бога, чтобы я был счастлив, доволен жизнью и верил в рубль. Я не могу жить в этом уже во всем. Ты как в дурдоме живешь. Или я какой-то загипнотизированный. Полный репортаж Марии Эйсмонт "Вера в рубль. Что думают о кризисе в провинции" опубликован на сайте журнала "Сноб".

Репортаж Марии Эйсмонт вышел на телеканале «Дождь» 13 января

http://www.youtube.com/watch?v=zayZaxVnwHE
Поделиться в соцсетях:
Читайте также
Комментарии
Комментарии для сайта Cackle
Популярные новости
Вход

Через соцсети (рекомендуем для новых покупателей):

Спасибо за обращение   

Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, свяжитесь с редакцией по email

Спасибо за подписку   

Если у вас возникнут какие-либо вопросы, пожалуйста, свяжитесь с редакцией по email

subscription
Подпишитесь на дайджест «Выбор редакции»
Главные события — утром и вечером
Предложить новость
Нажимая на кнопку «Отправить», я соглашаюсь
с политикой обработки персональных данных